Выделенное 

Ади-грантх - священная книга сикхов

Ади-грантх - священная книга сикхов

Многие писатели завоевали у себя на родине славу, которая не умирает вместе с ними, - спустя много лет их книги продолжают вызывать восхищение.

Однако восхищаться ими могут лишь сравнительно немногие - те, кому посчастливится знать язык, на котором написаны эти произведения. Для остального мира эти писатели продолжают оставаться неизвестными.

А затем внезапно происходит перемена. Кто-нибудь решает перевести произведения этого писателя на язык, знакомый 50 или 100 миллионам людей. И давно умерший писатель приобретает широкую известность. С ним знакомятся народы других стран; читая его произведения, они знакомятся с духом, мудростью и взглядами его. народа и, его времени.

Это случается не так уж часто, но сейчас именно это произошло с замечательным писателем, умершим одиннадцать столетий назад.

За исключением немногих востоковедов, имя Абу Усмана Амра Ибн-Бахра Аль-Джахиза никому не было известно за пределами мусульманского мира, пока его «Книга о скупцах» не была переведена на французский язык Шарлем Пелла и издана в серии переводов ЮНЕСКО.

Джахиз родился в 776 или 777 году н. э. в Басре, переживавшей тогда время расцвета. В этот город, пересеченный бесчисленными каналами, съезжались отовсюду купцы, собирались музыканты и ученые. Басра была воротами на Восток и одновременно центром торговли между Месопотамией, Индией и Китаем. Жители этого города славились острым умом и тяжелым характером.

Однако Джахиз, по-видимому, унаследовал их ум, а не характер. Тактичный и мягкий, он знал цену придворной лести и вел спокойную жизнь мудреца, без унижений и без жертв. Он был писателем — и только писателем. Политические раздоры, волновавшие его современников, почести и слава — все это равно не интересовало его.

Хотя он и был современником Карла Великого, его литературная карьера напоминает карьеру талантливого европейского юноши XVII века. Чтобы добиться успеха, надо было жить в столице и найти там покровителя. У писателя, желавшего зарабатывать на жизнь пером, не было иного выбора, как посвятить несколько своих произведений могущественным людям в обмен на подарки и помощь.

Поэтому Джахиз посвятил одну из своих книг халифу.

Это помогло ему завоевать известность в Багдаде. Однако своим успехом он не был обязан низкопоклонству. В его книге нет похвал, обычно расточаемых льстецами. Она посвящена наиболее щекотливым и противоречивым проблемам того времени — политической и религиозной системе халифата.

В своей книге Джахиз не становится на чью-либо сторону, но беспристрастно излагает разноречивые точки зрения. Халиф Мамун и его визирь Зайят, любившие похвастать своей страстью к литературе, отнеслись благосклонно к «беспристрастному эрудиту». С этого времени Джахиз проводит дни то в своем доме в Басре, то в резиденции высокого покровителя — зимой в Багдаде, летом в загородном дворце.

Джахиз пишет обо всем: о теологии, поэзии, истории, географии. Ни дворцовые перевороты, ни народные волнения не прерывают его работы. Визирь впал в немилость; халиф умер. Но их соперники и преемники относятся к Джахизу одинаково дружелюбно. Он состарился при дворе и покинул его лишь из-за недугов. Дело в том, что Джахиз был своего рода новатором. Он принадлежал к школе мутазилитов, представители которой отказывались слепо следовать всем догматам ислама. Они черпали вдохновение в самых различных источниках, что дало им возможность подготовить почву для расцвета арабской науки и культуры в XI веке.

«Книга о животных» Джахиза и «Ботаника» Абу-Ха-нифы были одними из первых книг, посвященных изучению природы. «Книга о животных» содержит много цитат из Аристотеля, хотя в остальном в ней не особенно заметно греческое влияние. В ней помещены также отрывки из поэтических произведений, служащие (как это принято в средневековых трактатах) средством «подчеркнуть мораль и украсить повествование».

Джахиз делает также ряд собственных наблюдений Он ставит целью доказать единство природы, показать, что в глазах мудреца все в природе равно заслуживает внимания. Он проявляет особый интерес к насекомым и в «Книге о животных» предвосхищает некоторые положения современной теории эволюции.

Джахиз, однако, не был ученым, специалистом в какой-либо определенной области. Он писал книги о пшенице и пальмовом дереве, о металлах, о белых и неграх. Но его книги не были трудами ученого-животновода, металловеда или антрополога. Он стремился только возбудить интерес к исследованиям в этих областях и доставить удовольствие читателю.

Даже когда он пишет о богословии, изящество стиля не

изменяет ему: он избегает спорных теорий, предпочитая исторические факты и личный опыт.

Например, «Книга о скупцах» — это не труд о скупости, а собрание различных анекдотов, воспоминаний, удачных цитат и оригинальных мыслей. Это брошенные мимоходом замечания улыбающегося мудреца, который легко владеет пером. Он давно утратил твердую веру в поучение и уж если поучает, то с оттенком юмора.

И вслед за тем он разражается (у него слабость к отступлениям) изящным панегириком веселью. Заканчивает он его серьезными словами:

«Смех и шутка имеет меру и золотую середину. Перейдя эту границу, мы впадаем в фривольность, если же не дойти до нее — не получится настоящего веселья».

Для нас основная прелесть книг Джахиза заключается в характерах людей и описании человеческой скупости. Существует очень мало исторических документов, которые были бы так близки к жизни и сущности вещей.

«Книга о скупцах» проливает яркий свет на жизнь Месопотамии IX века. В ней содержится описание обычаев, мод, культуры, фольклора. Автор пишет о денежных затруднениях, о полиции, торговле, передает забавные анекдоты, которые люди рассказывали друг другу, пишет о том, что они ели. Фактически, это рассказ о повседневной жизни, которого не найдешь в школьном учебнике.

Писатель не намерен ограничиваться в своей книге только изображением скупцов; описывая их, он дает нам характеристику нравов того времени. Его скупые — странные люди. Они жадны обычно только в еде и напоминают людей, скупо угощающих своих гостей и тут Же одаряющих их золотом и драгоценными камнями. Перед нами возникает картина высокой культуры, хотя и не очень далекой от породившей ее суровой жизни кочевников. Она также проникнута поэзией, которой люди пустыни обогащали свою жизнь.

Вот как описывает свою трапезу бедуин:

Затем мы сделали похлебку из пшеницы, зерна которой плавно двигались в растопленном сале, словно гиена, ступающая в песках.

Потом нам принесли финики, подобные горлышку ящерицы, такие мягкие, что зубы вязли в них».

Джахиз был слишком образован и обладал слишком острым чувством юмора, чтобы эта прозаическая поэма могла принадлежать его перу. Однако он был, вероятно, в восторге, записав ее. Она дает нам возможность представить себе человека общительного, человека, наделенного ненасытной любознательностью, быть может, не очень глубокого, но всегда готового схватить «мудрые поговорки и современные примеры», чтобы пояснить свой взгляд и помочь взаимопониманию между людьми.

«Книга о скупцах» была частью серии очерков об обществе. В числе других — очерки «О ворах», «О молодых любовниках», «О школьных учителях», «О певцах».

В очерке о женщинах говорится о психологии полов, а в ряде других очерков автор выступает за равенство трех народов, составлявших в то время мусульманский мир,— арабов, персов, турок.

Когда Джахиз умер в возрасте 91 года, его оплакивала вся Басра. Его оплакивали как замечательного писателя, но больше всего — как обаятельного человека. К сожалению, у нас нет его портрета. По-видимому, он был очень уродлив. У него были большие выпуклые глаза — отсюда его прозвище: Джахиз (пучеглазый). В этом также причина того, что халиф Аль-Мутаваккил не нашел возможным сделать его наставником своих сыновей.

Но вспомним Сократа. Уродство Джахиза должно было скрашиваться улыбкой и умом. О нем, вероятно, можно было забывать при звуках его речи. Возможно, он не стал бы пичкать своих учеников стратегией и законами Корана, Он стал бы учить их ценить открытый и пытливый ум, стал бы прививать им терпимость, чувство дружбы, уважение к родному языку, приправляя все это долей скептицизма, ибо он, конечно, передал бы им все, что мог.

Было бы преувеличением видеть в Джахизе раннего Френсиса Бэкона, но сыновья халифа многое потеряли от того, что им не пришлось учиться у него.

«Нам принесли пшеницу, красную, как клюв соловья, и мы замесили хлеб и бросили его в очаг.

В наши дни у людей существует привычка ко всему привешивать ярлыки. Когда таким ярлыком наделяется какой-нибудь народ, то часто это вместо удобного средства для характеристики становится очень односторонним и неточным определением.

Одна из жертв подобной привычки — сикхи, известные только своей воинственностью. Люди удивляются, когда слышат о выдающемся сикхском ученом, враче или инженере или о том, что сикхи создали религиозную литературу, считающуюся одной из лучших в Индии.

Мир знаком с санскритской классической литературой, потому что люди были готовы поверить в литературные и философские способности индийцев. Однако доблесть сикхов на поле боя как бы лишила их всяких шансов на признание их успехов в области познаний.

Так длилось до 1954 года, пока ЮНЕСКО не предприняла перевод на английский язык отрывков из священного писания сикхов — «Адигрантха».

Это решение было принято в результате неоднократных обращений к правительству Индии со стороны различных организаций, представляющих 6 миллионов сикхов.

Молитва длится двое суток

Составление «Адигрантха» было в значительной степени работой Арджуна (1563—1606 годы), пятого из десяти сикхских гуру (учителей-пророков). Он собрал сочинения четырех предыдущих гуру, а также индийских и мусульманских богословов со всей Индии.

Незначительные добавления к «Адигрантху» были сделаны преемниками Арджуна. Наконец, десятый гуру — Говинд (1666—1708 годы) объявил, что после него больше не будет гуру и что «Адигрантх» должен считаться живым символом всех десяти пророков.

В настоящее время «Адигрантх» является предметом поклонения во всех сикхских домах и храмах. Обычно он бывает завернут в богато расшитую материю. Поклоняющиеся должны подходить к нему босыми, но с покрытыми головами. Они делают земной поклон и кладут на ткань, в которую завернут «Адигрантх», приношения в виде денег, цветов или пищи.

«Адигрантх» представляет собой неотъемлемую часть жизни сикхов. Отрывки из него читаются ежедневно. В особых случаях верующие читают его, сменяя друг друга, без перерыва, от начала до конца (чтение 5 тысяч стихов «Адигрантха» занимает двое суток). «Адигрантх» используется при выборе имен для детей, при обрядах, сопутствующих рождению ребенка, на свадьбах и похоронах. Эта книга излагает основы вероучения сикхов.

Антология религиозной поэзии

Помимо святости, приписываемой «Адигрантху» более чем шестью миллионами людей, существуют другие черты, делающие его замечательным произведением, Это, пожалуй, единственное священное писание в мире, которое не проповедует догматов какого-либо одного вероучения. «Адигрантх» — это предания всех религиозных групп и каст Индии того времени, в том числе и так называемых «неприкасаемых». «Адигрантх» составлен в виде антологии религиозной поэзии, представляющей сочетание индуизма и ислама. Это делает «Адигрантх» также и уникальным историческим документом. В нем сохранились творения средневековых святых; в некоторых из них описываются завоевания, религиозные распри и социальные условия того времени. «Адигрантх» помог сохранить также неискаженными традиционные формы индийской музыки.

5 тысяч стихов «Адигрантха» размещены согласно 31 pare (тональности) индийской музыки, ибо все гимны «Адигрантха» предназначены для пения, и профессиональные певцы исполняют их сейчас так же, как 300 лет назад. Однако популярности «Адигрантха» у сикхов и миллионов других людей в Северной Индии способствовала больше всего его поэтичность.

Стихи теряют в переводах большую часть своей прелести,— в особенности это относится к восточной поэзии, где аллитерация и ономатопея свободно применяются для того, чтобы создать музыкальное звучание. Кроме того, восточная символика настолько своеобразна, что люди, не знакомые с ней, редко испытывают то глубокое волнение, которое сопутствует ее пониманию. Несколько образцов, однако, могут дать некоторое представление об оригинале.

b2ap3_thumbnail_adigranth3.png

«Сандал - твое дыхание, лес - твои цветы»


Нанак (1469—1538 годы) был не только основателем религии сикхов - он был также талантливым поэтом. Среди его популярных стихотворений есть одно, сочиненное им в индийском храме во время обряда. По этому обряду перед статуей божества, которую надо было «уложить на покой», поднимали поднос с маленькими светильниками и курили фимиам. Это должно было изображать небо, звезды и ветер.

Нанак писал:

«Свод небесный - твой поднос, солнце и луна - светильники твои, рассыпана, как жемчуг, плеяда звезд.

Сандаловое дерево — дыхание твое, лес — твои цветы.

И как прекрасно это богослужение, о разрушитель страха».

Наиболее знаменитое произведение Нанака — «Джапд-жи», современная заупокойная молитва сикхов.

В ней он излагает свою философию, а в нескольких последних стихах впадает в религиозный экстаз:

«Если бы вместо одного языка мне была дана сотня тысяч,- сто тысяч раз я повторил бы, что во всем мире - единый бог.

Вот тропа, что ведет к нему, вот ступени, идущие вверх.

Поднимись же ко дворцу господа и соединись с ним воедино.

Звуки небесных песен повергают в трепет нас, ползающих, но стремящихся взлететь.

О Нанак, только его милосердие исполняется, все остальное — пустые слова и ложь.

Не в твоей власти говорить или молча слушать, дарить или отдавать.

Не в твоей власти жить или умереть, приобрести богатство и могущество.

Не в твоей власти покинуть мир и улететь.

Тот, кто гордится властью, пусть-ка попробует сделать это!

О Нанак, перед всевышним нет ни низкого, ни высокого положения».

Нанак верил в «золотую середину» и резко критиковал эпитимии и уединения аскетов.

«Вера — не в лохмотьях йога,

не в посохе, который он носит,

не в пепле, которым он посыпает тело.

Вера не в серьгах, которые носят в ушах, не в бритой голове.

Если ты хочешь найти путь настоящей веры — сохрани чистоту средь земной грязи».

b2ap3_thumbnail_adigranth2.png

Гуру Говинд, превративший сикхов из мирной секты в воинственную, сочинял стихи на трех языках - пенджабском, санскрите и персидском. Сочинения Говинда образуют самостоятельное собрание. Его воинствующее представление о боге излагается в этих волнующих строках, написанных на санскрите:

«Вечный бог, ты наш щит, кинжал, нож, меч, которым мы владеем. Нам дан защитник вечный, бессмертный — всевышний господь. 

Для всех нас — непреодолима сила стали, для всех нас — неодолим бег времени, но ты, бесстрашный заступник, ты защитишь своего слугу».

Перевод «Адигрантха» - труднейшая задача

 

Перевод «Адигрантха» представляет собой действительно грандиозную задачу. Он написан в основном на старопенджабском языке, который нелегко понять. «Адигрантх» составлен не в хронологическом или алфавитном порядке, в нем отсутствует строгая логика, которая должна бы быть в книге, излагающей определенное учение. Книга разбита, как уже разъяснялось, по тональностям, принятым в индийской музыке. Более того, в древних подлинниках все слова в строчке соединены воедино, как бусинки на нитке, и часто бывает трудно сказать — одно это слово или два. Поэтому имеется несколько толкований каждого текста. Уже не раз предпринимались попытки перевести «Адигрантх», однако до сих пор никому не удавалось соединить точность перевода с высоким поэтическим качеством.

Сикхи ждут, что с этой задачей справится ЮНЕСКО. В переводческую комиссию, созданную Индийской национальной академией литературы, входят, по просьбе Организации, известнейшие филологи, согласившиеся работать без вознаграждения. В работе переводческой комиссии участвует известный 84-летний поэт и богослов Бхай Вир Синг, ведущий уединенную жизнь ученого у подножья Гималаев. Вместе с ним работают два известных богослова — Джодх Синг и Харкишан Синг, а также молодой ученый д-р Трилочан Синг, известный своими переводами.

Когда предварительный перевод будет завершен, он будет передан для стилистической обработки известному шотландскому поэту Дж. С. Фрейзеру и автору данной статьи. Издание этого перевода даст возможность читателям, знающим английский язык, познакомиться с одним из шедевров мировой религиозной литературы.

Тамильские народные сказки, записанные итальянцем
Мартин Фьерро - эпическая поэма пампы
 

Комментарии (0)

Еще нет неодого комментария, будь первым кто оставит комментарий

Оставьте свой комментарий

Вы сейчас представлены, как гость, введите ваше имя. Sign up or login to your account.
Вложения (0 / 3)
Share Your Location