Ригведа, буддизм - страдание и причины

Ригведа, буддизм - страдание и причины

Порядок существования в «Ригведе»

Сразу же стоит отметить, что всеиндийское «открытие» страдания как в буддийском, так и в индуистском смыслах произошло намного позже «Риг-веды». Чаще всего представляют, что именно Будда впервые «осчастливил» мир вестью о тотальности страдания, примерно таким образом: «Всё есть страдание. Рождение - страдание, болезнь - страдание, смерть - страдание. Соединение с неприятным - страдание, разлучение с приятным - страдание» (сарвам духкхам). Отечественный исследователь С.В. Пахомов пишет: «Именно буддизм впервые в истории индийской мысли четко формулировал постулаты, касающиеся страдания, причины страдания, спасения от страдания и пути к этому спасению». В действительности
мотив всеобщего преобладания духкхи в человеческой экзистенции появляется уже в «Бхагавадгите» (вопрос о том, что является более древним по отношению к другому, проповедь Будды или идеи «Гиты», остается открытым). Например, в стихах 13.9 и 8.15, соответственно, говорится: «Рождение, смерть, старость и болезни - это зло» (джанма мритью джара вьядхи -духкхадошанударшанам) [58, с. 661-62]. «Придя ко мне, великие души, йоги-преданные, никогда больше не возвращаются в этот бренный, полный страдания мир, ибо они обрели высшее совершенство» (духкхалайам ашашва-там) [58, с. 451]. Примечательно, что первый стих фактически полностью совпадает со словами Будды, нашедшими подтверждение в его биографии.

Санскритское слово «духкха» интересным образом семантически не совпадает с его западным аналогом. Физическое страдание, боль и скорбь не выражают всей полноты духкхи. Страдание само по себе имеет три широких модуса.

1.    Страдание как неудовлетворенность. Захваченный внешним, человек «высасывает» все, что возможно из окружающих его вещей и неизменно переходит к следующим, что уже говорит о его принципиальной неудовлетворенности.

2.    Страдание как претерпевание. Страдание как пассивность, претерпевание чего-либо вследствие тотального действия закона кармы. В таком ракурсе даже мирское счастье становится лишь частным случаем абсолютного страдания, ибо оно тоже претерпевается. Это «страдательность» в самом общем смысле. Уместно провести лингвистическую параллель со страдательным залогом во многих языках мира: «дерево срублено», «человек рожден», не сами по себе, а кем-то или чем-то.

3.    Страдание как процессуальность. Динамический модус страдания. В психофизическом смысле человек подобен потоку физических, биологических, ментальных реакций и движений, остановить который ему далеко не под силу, можно только выйти из него, освободиться. Интересно, что аспект страдания как боли, столь важный для христианской этики, практически не учитывается. Т.В. Ермакова и Е.П. Островская в книге «Классический буддизм» осуществляют подобную же классификацию, в которой первый уровень - «страдание как таковое» (боль), второй - «страдание перемен» (оно, если отбросить нюансы, объемлет 1 и 2) и третий - «страдание нестабильности» (3) [96, с. 34-35].

Но столь тщательный разбор анатомии страдания будет актуален позднее, здесь мы только обозначили рамки проблемы. В «Ригведе» мы замечаем совершенно иной взгляд человека на мир и страдание. Фактически, при беглом просмотре гимнов, тема страдания вообще не просматривается. Человек ещё не обнаруживает свою страдательность, это сделают позже Будда и «Гита». Только в некоторых отрывках сквозит тень неудовлетворенности, человеческого не-уюта в окружающем мире. Страдание ригведийского человека банально: болезни, демоны, дурные сны и предзнаменования: «Я за-
брал его с помощью жертвенного возлияния, тысячеглазого,/Дающего (жизнь) в сто осеней, дающего сотенный срок жизни,/Чтобы сотню осеней вел его Индра/На ту сторону любой опасности!» (X, 161.3) [36, с. 308]. Череда гимнов, следующих за цитируемым выше раскрывает целый блок возможных страданий человека. Это видно уже из их названий: 162 - «Против демонов, вредящих зародышу»; 163 - «Против болезни якшма»; 164 - «Против дурных снов»; 165 - «Против голубя, предвещающего гибель»; 166 -«Против соперников». Так в Х, 165.5 говорится: «Гимном голубя оттолкните прочь!/Радуясь жертвенному напитку, обведите кругом корову,/Стирая все несчастья !/Пусть улетит он, летя во всю мочь, оставив (при нас) нашу силу» [36, с. 311]. Столь же банально выглядят, как мы уже могли заметить, и вакцины против страданий - это, прежде всего, чтение имеющих заклинающую энергию гимнов (мантра) и проведение пышных жертвоприношений (ягья).

Итак, человек «Ригведы» реализует себя в следующей позиции относительно страдания. Ощущение наличия духкхи, конечно, присутствует, но человек не желает осуществлять свою экзистенцию через страдательность, претерпевание и т.д. Его мироощущение гораздо более светлое, не омраченное. Примечательно и то, что даже «авторы» «Ригведы» - ведийские риши не выражают человека с помощью духкхи, данная экзистенциалия практически табуируется в самхите, ее использование сведено к нулю.

Диалектический антипод духкхи - сукха (счастье) в глазах философа, умудренного знанием истории поздней индийской религиозности, выглядит попросту наивным. Меньше холода - больше тепла, меньше эластичность - больше упругость, меньше страданий - больше счастья. А оно по замыслу человека «Ригведы» способно предоставить большую степень комфортности пребывания человека в мире, способно заставить человека забыть о страдании. Такими мотивами пронизаны многие гимны, желания обретения материальных богатств и потомства доминируют в памятнике: «Нас здесь выбирай себе/Для дружбы, для счастья,/Для великого сверкающего богатства!» (IV, 31.11) [35, с. 396]. «Кто владеет высоким, прочным богатством,/Этого Индру мы хотим прославить на местах жертвенных раздач,/(Того), кто с Ваю побеждает (на реках) Гомати,/Смело ведет вперед к счастью». (IV, 21.4) [35, с. 384]. «Так хотим мы почтить отца, кому принадлежат все боги, быка,/Жертвами, поклонением, жертвенными возлияниями./О Брихаспати, да будем мы с прекрасным потомством,/С сыновьями-героями, повелителями богатств!» (IV, 50.6) [35, с. 415]. «Боги, голубь ищущий чего (-то), посланный/Как вестник Гибели, появился здесь./Ему мы пропоем (заклинание), совершим искупление./Да будет счастье нашим двуногим, счастье четвероногим!» (Х, 165.1) [35, с. 311].

В целом в «Ригведе» человек придает сукхе первостепенное значение. Он стремится к счастью, всячески стараясь при этом не замечать свое страдание. Гиперболизация умеренного наслаждения, не гедонистического образа жизни приводят к построению определенной системы аксиологии, где
кама («наслаждение» - зачастую синоним сукхи) является конституирующим и окончательным звеном, которое соответственно призваны предварять дхарма (обязанности религиозного порядка) и артха (богатство, экономические ценности). Кстати, такие же ценности выдвигает Ватсьяяна в знаменитой «Кама-сутре», в своём мировоззренческом (но не практическом) плане вполне отражающей общее настроение «Ригведы». Но подобное переживание сукхи поистине не долговечно, к тому же максимум, который оно предполагает - попадание на Сваргу (арийский рай), где по соседству с богами течет жизнь, исполненная наслаждений, однако ему еще очень далеко до будущей «ананды» («блаженства») классической веданты.

текст взят из книги В.В. Останина

Игры миров, лила, натака, ригведа.
Мучение святой Доротеи 1516. Дерево, темпера. 78x6...

Читайте также:

 

Комментарии (0)

Еще нет неодого комментария, будь первым кто оставит комментарий

Оставьте свой комментарий

Вы сейчас представлены, как гость, введите ваше имя. Sign up or login to your account.
Вложения (0 / 3)
Share Your Location