ХРИСТОС - НЕ ЕВРЕИ

ХРИСТОС - НЕ ЕВРЕИ

Кто хочет созерцать явление Христа, тот пусть сорвет это покрывало с глаз своих. Учение Христа не есть венец еврейской религии, а его отрицание. Именно там, где душа занимала самое незначительное место в религиозных представлениях, там и возник новый религиозный идеал, который в противоположность другим великим попыткам постигнуть внутреннюю жизнь, будь то в мыслях или в образах, учил, что в душе человеческой заключается вся суть этой «жизни в духе и истине». Отношение к еврейской религии в лучшем случае могло быть понято в смысле реакции; душа есть, как мы видели, первоначальный источник всякой истинной религии; и именно этот источник был почти совершенно засорен у евреев их формализмом, их жестокосердным рационализмом. К нему-то и возвращается Христос. Немного есть вещей, которые позволяют так глубоко заглянуть в божественное сердце Христово, как именно Его отношение к еврейским религиозным законам. Он соблюдал их, но без усердия и не придавая им значения; и лишь только какой-нибудь закон заграждал путь, по которому Он шествовал, Он устранял его не задумываясь, но так же спокойно и без гнева. Что тут общего с религией! «Человек господин и субботе»: для еврея, конечно, единственно Иегова был господином, а человек - Его холопом. О еврейских законах относительно пищи (столь важный пункта их религии, что споры об их обязательности продолжались еще и в первые века христианства), Христос говорит так: «Не то, что входит в уста, оскверняет человека; но то, что выходит из уст, оскверняет человека...» «Ибо изнутри, из сердца человеческого исходят злые помыслы... Все это извнутри исходит и оскверняет человека»25. То же самое можно сказать об отношении Христа к Писанию. Он говорит о нем с уважением, но без фанатизма. Замечательно, как он пользуется Писанием для своей цели: и над Писанием он чувствует себя «господином» и в случае надобности обращает его в противоположную сторону. «На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки», - говорит Он. - «Возлюби Господа своего и ближних своих». Это звучит здесь почти как ирония, если подумать, что Христос ни единым словом не упоминает о «страхе Божием», который, однако, составляет (страх, а не любовь) основу всей еврейской религии. «Страх Божий есть начало мудрости», - поет Псалмопевец. «Иди в скалу и сокройся в землю от страха Господа и от славы величия Его», - восклицает Исайя израильтянам, и даже Иеремия как будто позабыл, что существует закон, по которому человек должен «возлюбить Господа Бога своего всем сердцем своим, всею душою своею и всеми силами своими»), и влагает

“ В пятой книги Моисеевой (Второзаконие VI, а) мы находим слова, во всяком случае, сходные со словами, произнесенными Христом (Матф. XXII, 37), но нельзя оставить без внимания то, что говорится в связи с этими словами. Перед заповедью любить (для нашего чувства уже странное представление: любить по приказанию) стоить первейшая и главнейшая заповедь: «Господа Бога твоего ты должен бояться и соблюдать все Его постановлены и заповеди»; заповедь о любви есть лишь заповедь между прочими, которые еврей обязан соблюдать; вслед за тем приведена и награда за эту любовь: «Господь обещал дать ему большие и хорошие города, которых он не строил, с долами, наполненными всяким добром, которых он не наполнял, и колодезями, высеченными из камня, которых он не высекал, с виноградниками с маслинами, которых он не садил», и т.д. Это тот род любви, которая в наше время устраивает немало браков. Во всяком случае, «любовь к ближнему» явилась бы в своеобразном свете, если бы не было известно, что по еврейскому закону для еврея «ближним» считается только другой еврей; в той же книге сказано дальше: «Ты истребишь все народы, которые Господь Бога твой даст тебе!» Этот комментарий к заповеди о любви к ближнему делает излишними все дальнейшие замечания. Но чтобы не оставалось сомнения насчет того, что именно евреи и позднее понимали под этим велением любить Бога всем сердцем своим, я приведу еще комментарий Талмуда (Иомах, 8) к этому месту закона: «Твое поведение должно быть таково, чтобы имя Божие было любимо тобою; а именно человек должен заниматься изучением Священного Писания и Мишны и иметь общение с учеными и мудрыми людьми; речь его должна быть кроткой, остальное его поведение соответствующим; в торговле и отношениях с другими людьми пусть он старается поступать честно и правдиво. Что скажут на это люди? Благо тому человеку, который занимался изучением в уста Теговы такие слова к своему народу: «Страх Мой вложу в сердца их, чтоб они не отступали от Меня»; они должны бояться Бога всю жизнь свою, и только пока евреи боятся Его, Он не оставит их своим милосердием и т.д. Подобные превращения слов Писания мы встречаем у Христа во многих местах. И если, с одной стороны, мы видим Бога милосердного, то с другой - видим Бога жестокосердного; с одной стороны видим учение любить Отца Небесного всем сердцем, а с другой - видим слуг, которым вменено в первейшую обязанность бояться Господа. Поэтому позволительно спросить: что это должно означать, когда одно мировоззрение называют созданием, венцом другого? Софизм это, а не истина. Сам Христос сказал прямо: «Кто не со Мной, тот против Меня», и во всем мире нет ни одного явления, которое было бы так несомненно «против Него», как еврейская религия и как вообще весь взгляд евреев на религию, с самого начала и доныне.

И все-таки в этом отношении еврейская религия дала такую превосходную почву, какой не дала бы никакая другая для нового религиозного идеала, для нового представления о Боге.

То, что для других означало бедность, стало для Христа источником богатейших даров. Ужасная, для нас почти непостижимая пустыня еврейской жизни - без искусства, без философии, без науки - жизни, от которой наиболее одаренные евреи толпами бежали за границу, была, безусловно, неизбежным элементом для его простого, святого бытия. Душе та жизнь не давала почти ничего - ничего, кроме семейной жизни. И вот богатейшая душа, когда либо существовавшая на земле, могла всецело углубиться в саму себя и найти себе пищу исключительно в глубине собственного внутреннего существа. «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царствие Небесное». Быть может, только в такой пустынной среде и возможно было открыть этот поворот воли как ступень к новому идеалу человечества; только там, где беспощадно царил Бог воинств, там и возможно было возвысить предчувствие небес в уверенность: «Бог есть любовь». Но самое важное вот что: особенный духовный склад у евреев, отсутствие у них фантазии вследствие тиранической власти воли привело их к своеобразному, отвлеченному материализму. Еврею как материалисту ближе всего, как и всем семитам, грубое идолопоклонство; постоянно мы видим, что они создавали себе кумиров и благоговейно падали ниц перед ними; тысячелетняя борьба, которую вели против этого их великие люди, была героической страницей в истории человеческой воли. Но лишенная фантазии сила воли, как это обыкновенно случается, хватила далеко за пределы цели: всякое изображение, зачастую даже всякое изделие рук человеческих, таило в себе, по мнению ветхозаветного еврея, опасность стать идолом для поклонения. Даже на монетах не разрешалось делать изображения голов или аллегорических фигур; даже на знаменах - никаких эмблем. Так и все неевреи являются для евреев идолопоклонниками». И отсюда, сказать мимоходом, возникло недоразумение, продержавшееся до последних годов XIX века и даже теперь выяснившееся только для людей науки, а не для всей интеллигентной массы. В действительности семиты, по всей вероятности, единственные люди в целом мире, которые когда-либо были и могли быть настоящими идолопоклонниками. Ни в одной отрасли индоевропейской семьи ни в какую эпоху не было идолопоклонства.

Истые арийские индийцы, как и жители Ирана, никогда не имели ни изображений богов, ни храма. Им был бы непонятен тот грубо материалистический осадок, получившийся от семитической веры в идолов и выразившийся в еврейском кивоте завета с его египетскими сфинксами. Ни германцы, ни кельты, ни славяне не поклонялись изображениям. А где жил греческий Зевс? Где жила Афина? В поэзии, в фантазии, на вершине окутанного облаками Олимпа, но отнюдь не в том или другом храме. В честь бога Фидий создал свое бессмертное творение, в честь богов создавались бесчисленные изображения, украшавшая каждый дом, являясь живым напоминанием высших существ. А евреям чудились идолы! В их характере преобладала воля, и они смотрели на все предметы только с утилитарной точки зрения; чтобы можно было тешить свой взор чем-нибудь прекрасным, чтобы дать пищу душе, возбуждать религиозное сознание - этого они никак не могли постигнуть. Точно так же позднее христиане смотрели на изображения Будды как на кумиров: буддисты же не признают никакого бога, а тем менее идола; эти статуи должны побуждать к созерцанию и отречению от мира. За последнее время этнографы начинают сильно сомневаться, существует ли еще на свете такой первобытный народ, который поклоняется своим так называемым фетишам как богам. Прежде было такое предположение, теперь же обнаруживается во многих случаях, что эти дети природы связывают со своими фетишами в высшей степени сложные символические представления. Выходит как будто, из всех людей лишь евреи умудрились фабриковать золотых тельцов, медных змиев и потом поклоняться им. А так как в то время израильтяне были гораздо развитее, чем в настоящее время австралийские негры, то из этого можно заключить, что здесь причиной таких заблуждений может быть не отсутствие распознавательной способности, а какая-то односторонность ума; и эта односторонность не что иное, как ненормальное преобладание воли.

Воля как таковая всегда отличается недостатком не только всякой фантазии, но даже и сообразительности; ей свойственно только одно - устремляться на настоящее и схватывать его. Поэтому никогда ни одному народу не было так трудно, как евреям, подняться до возвышенного понятия о божестве, и никогда ни одному народу не было так трудно сохранить это понятие о божестве, и никогда ни одному народу не было так трудно сохранить это понятие в чистоте. Но в борьбе закаляются силы: наименее религиозный народ в мире в своей скудости создал основу для новой, возвышенной идеи божества, ставшей общим достоянием всего культурного мира. Ибо на этой основе созидал Христос; Он мог это делать благодаря окружающему «отвлеченному материализму». В иных местах религии глохли среди обилия мифологий; здесь не было никакой мифологии. В ином месте Бог имел столь ярко определенную физиономию, благодаря поэзии и изображениям Он стал чем-то столь индивидуальным, что никто не мог бы превратить Его в другого изо дня в день; или же (как Брама в Индии) представление о Нем мало-помалу стало так возвышенно, что для нового жизненного образа уже ничего не оставалось. К евреям не может относиться ни то ни другое; правда, Иегова был необыкновенно конкретным, даже историческим представлением, гораздо боле осязательным образом, нежели образ, какой когда-либо составляли себе арийцы с их богатой фантазией; но в то же время его не смели вовсе изображать ни в образах, ни даже словом. Итак, религиозный гений человечества нашел здесь tabula rasa. Исторического Иегову Христу вовсе не нужно было уничтожить - точно так же, как и еврейский «закон»; ни тот ни другой не имеют непосредственного отношения к истинной религии; но подобно тому, как Христос при помощи внутреннего «обращения» в корне и основании превратил так называемый ветхий закон в новый, точно так же Он воспользовался конкретной отвлеченностью еврейского Бога для того, чтобы дать миру совершенно новое представление о Боге. Говорят об антропоморфизме! Да может ли человек действовать и думать иначе как антропос? Это новое представление о Божестве отличалось, однако, от других возвышенных созерцаний тем, что образ Его не был нарисован ни блестящими красками символизма, ни разъедающим грифелем мысли, а в известной степени отражался в зеркале внутри души для каждого, кто имел глаза, чтобы видеть, и являлся для него собственным непосредственным переживанием. Конечно, такой новый идеал не мог возникнуть ни в каком другом месте, а только лишь там, где идея о Боге хранилась фанатически, но вместе с тем оставалась совершенно неразвитой.

До сих пор мы рассматривали лишь то, что разделяет Христа с еврейством или, по крайней мере, что отличает Его от еврейства. Как судьба Его, так и главное направление Его мысли тесно срослись с еврейскими жизнью и характером. Он стоит неизмеримо выше окружающей среды, но все-таки принадлежит к ней. Здесь надо принять в соображение две главные черты еврейского национального характера: исторический взгляд на религию и преобладание воли. Эти две черты имеют между собой родственную связь, как мы сейчас увидим. Первая оказала глубокое влияние на жизненную судьбу Христа и на судьбу воспоминаний о Нем; во втором коренится Его нравственное учение. Тот, кто не оставит без внимания этих двух вещей, получит объяснение по многим глубочайшим и труднейшим вопросам в истории христианства и по многим неразрешимым внутренним противоречиям наших религиозных преданий вплоть до нынешнего времени.

ИСТОРИЧЕСКАЯ РЕЛИГИЯ
РЕЛИГИЯ

Читайте также:

 

Комментарии (0)

Еще нет неодого комментария, будь первым кто оставит комментарий

Оставьте свой комментарий

Вы сейчас представлены, как гость, введите ваше имя. Sign up or login to your account.
Вложения (0 / 3)
Share Your Location