Юрий Орлицкий и русский верлибр

Юрий Орлицкий и русский верлибр

У верлибра (в переводе с французского – «свободный стих») в русской литературе сложная судьба. Само явление трактуют то так то эдак, не удосуживаясь заглянуть в первоисточники, французские и английские стихи на французском и английском языках. Сейчас у этого понятия несколько десятков определений. Овчаренко говорит об этом просто: «Верлибр - это система стихосложения, характеризующаяся нерегламентированной (непредсказуемой) сменой мер повтора». А Жовтис приводит в своей известной статье «От чего не свободен свободный стих?» на мой взгляд весьма странное определение: «Верлибр сохраняет верность стиху и является стихом, а не прозой, потому что в нем обнаруживается корреспондирование рядов, графически выделенных авторской установкой на стих. В верлибре, в отличие от всех «несвободных» систем, нет сквозных мер повтора (слог в силлабической, стопа в силлабо-тонической, ударение в тонической системах). Свободный стих строится на повторении периодически сменяющих одна другую фонетических сущностей разных уровней, причем компонентами повтора в соотносимых рядах в русской поэзии может быть фонема, слог, стопа, ударение, клаузула, слово, группа слов и фраза». Да если сейчас все перечислять, можно вскипятить себе мозг. В одном сходятся все любители «определений» - свободный стих должен быть свободным. Только вот меру этой свободы каждый определяет по-своему. Несколько лет назад меня повеселил Данил Файзов, который заявил, что ритм и рифма в свободном стихе не просто не обязательны (как обычно считается), но и невозможны. Если бы все было так просто! Лично я понимаю свободу свободного стиха несколько по-другому - так как это делал любимый мною Уолт Уитмен, в верлибрах которого встречались внутренние рифмы, перечисления, повторы (в том числе интонационные). Впрочем, у него для своего верлибра было философское объяснения - он пытался через свое «я» выразить «я» всего, что есть на свете. Отсюда эти бесконечные перечисления. Я хорошо помню, как в его знаменитой «Песне о себе» зависла на строках «Apart from the pulling and hauling stands what I am; Stands amused, complacent, compassionating, idle, unitary; Looks down, is erect, or bends an arm on an impalpable certain rest, Looking with side-curved head, curious what will come next; Both in and out of the game, and watching and wondering at it». Эта инвариантность всего происходящего, возможность и необходимость охватить все точки зрения, посмотреть на событие с каждого угла заставила меня полюбить верлибр всею душой. Когда у тебя в руках все, что только может быть в твоих руках, пусть и потенциально, нет необходимости в самоограничении. Нет смысла. Нужно только горящее сердце, острый ум и умение говорить. Но Уолт Уитмен умер, навсегда оставшись в девятнадцатом веке, прослыв авангардом авангарда, сделав такой смелый поступок, на который не способен сейчас никто из поэтов. Мы - не авангард. Теперь уже мы - арьергард. И это печально.

Продолжить чтение
  1655 просмотров
  0 комментарий